voyager70 (voyager70) wrote,
voyager70
voyager70

Фрэнсис Бэкон-подлинный Шекспир



В 1772 году Герберт Лоренс, друг знаменитого актера Дэвида Гаррика, сказал что "Бэкон сочинял пьесы. Нет надобности доказывать, насколько он преуспел на этом поприще. Достаточно сказать, что он назывался Шекспиром".
Вопрос об авторстве произведений Шекспира впервые возник в 1785 г., когда Джеймс Уилмот сделал предположение, о том что Фрэнсис Бэкон является автором этих произведений. Эти выводы он сделал когда посетил Стратфорд, чтобы собрать сведения о жизни Шекспира. Спустя 70 лет, в 1856 г., его идею развила журналистка Делия Бэкон, предположив что пьесы Шекспира были плодом коллектива авторов (Уолтер Рэли, Эдмунд Спенсер и др.), во главе которого был Фрэнсис Бэкон.
Считается, что Фрэнсис Бэкон был одним из основателей современного масонства и принадлежал Ордену Розенкрейцеров. Философские идеи в пьесах Шекспира демонстрируют, что их автор был хорошо знаком с доктринами и идеями Розенкрейцеров. Сторонники авторства, принадлежащего Бэкону, считают, что он зашифровал в пьесах Шекспира секретное учение Братства Розенкрейцеров и истинные ритуалы Масонского Ордена. Исследователь Берд Киви в статье "Если дело дойдет до суда" сообщает: "Например, в трагедии "Буря" первое слово пьесы "Боцман" (Boteswaine), начинается, как обычно, с буквицы, окруженной замысловатыми виньетками. Но в 30-е годы среди этих виньеток разглядели многократно повторенное имя "Francis Bacon".
В статье "Бэкон, Шекспир и Розенкрейцеры" говорится о явном сходстве портрета Бэкона и портрета Шекспира, помещенном в Первом фолио.
Авторство Бэкона отвергалось исследователями на основе серьезных возражений. Во-первых, в "Первом фолио", вышедшем в 1623 году, все хвалебные стихотворения поэтов говорили о посмертном издании пьес (да и памятник на могиле Шакспера в Стратфорде уже существовал), а Фрэнсис Бэкон был ещё жив.
Биография
Фрэнсис Бэкон (1561-1626) - происходил из семьи «новых дворян», в свое время поддержавших английскую монархию в феодальных междоусобицах; его отец некоторое время занимал должность лорда-хранителя королевской печати. В возрасте 12 лет Бэкон поступил в Кембриджский университет; в 23 года он уже был членом палаты общин английского парламента, где выступал противником королевы Елизаветы I по ряду вопросов. В 1597 опубликованы «Опыты, или наставления нравственные и политические», представляющие собой высокохудожественные эссе на различные темы - от морально-бытовых до политических. В 1605 была опубликована на английском языке работа «О достоинстве и приумножении наук», представляющая собой первую часть грандиозного плана Бэкона - «Великого восстановления наук», предполагавшего 6 этапов.
При короле Якове I, вступившем на престол в 1603, начинается политическое возвышение Бэкона: в 1612 он - генеральный прокурор, в 1617 - лорд-хранитель печати, в 1618 - лорд-канцлер. В 1620 Бэкон публикует одно из лучших своих произведений - «Новый Органон». В 1621 был обвинен во взяточничестве и на несколько дней заключен в тюрьму. Несмотря на последующее оправдание, Бэкон больше не возвращался в политику. Последние годы жизни занимался научным экспериментированием и умер в 1626, простудившись после проведенного опыта.
Творчество
Бэкон был увлечен широкими проектами преобразования науки. По словам его личного врача, знаменитого У. Гарвея, «он философствовал как лорд-канцлер»; в социальной утопии «Новая Атлантида» ему удалось предвосхитить план создания в 60-е годы 17 в. Лондонского Королевского общества. Бэкон первым приблизился к пониманию науки как социального института. Он разделял теорию двойственной истины, разграничивающую функции науки и религии; его позиция по отношению к религии близка деизму. Крылатые высказывания Бэкона о науке и ее роли неоднократно избирались знаменитыми философами и учеными в качестве эпиграфов для своих произведений. Одной из таких фраз стала знаменитое изречение «Знание ЂЂЂ сила»
Бэконовская классификация наук, представлявшая альтернативу аристотелевской, долгое время признавалась основополагающей многими европейскими учеными и философами. Разделение всех наук на исторические, поэтические и философские определяется у Бэкона психологическим критерием. Так, история ЂЂЂ это знание, опирающееся на память; она делится на естественную историю, описывающую явления природы (включая чудеса и всевозможные отклонения), и гражданскую. Поэзия основана на воображении. В основе философии ЂЂЂ рассудок. Она делится на естественную философию, божественную философию (естественную теологию) и человеческую философию (изучающую мораль и общественные явления). В естественной философии Бэкон выделяет теоретическую (исследование причин, причем предпочтение отдается материальным и действующим причинам перед формальными и целевыми), и практическую («естественная магия») части. Как натурфилософ Бэкон симпатизировал атомистической традиции древних греков, однако полностью к ней не присоединялся.
Считая, что устранение заблуждений и предрассудков ЂЂЂ отправная точка правильного философствования, Бэкон критически относился к схоластике. Главный недостаток аристотелевско-схоластической логики он усматривал в том, что она проходит мимо проблемы образования понятий, составляющих посылки силлогистических умозаключений. Бэкон критиковал также ренессансную гуманистическую ученость, преклонявшуюся перед античными авторитетами и подменявшую философию риторикой и филологией. Наконец, Бэкон боролся с так называемой «фантастической ученостью», опирающейся не на достоверный опыт, а на неподдающиеся проверке рассказы о чудесах, отшельниках, мучениках и пр.
Идолы
Основу критической части философии Бэкона составляет учение о так называемых «идолах» («призраки»), искажающих наши познания.
Идолы рода
Идолы пещеры
Идолы площади (рынка)
Идолы театра
«Идолы рода» являются врожденными. В их основе лежат субъективные свидетельства органов чувств и всевозможные заблуждения разума (пустое абстрагирование, поиск целей в природе и т. п.). «Идолы пещеры» обусловлены зависимостью познания от индивидуальных особенностей, физических и душевных свойств, а также ограниченностью личного опыта людей. «Идолы рынка, или площади» имеют социальные истоки. Бэкон призывает не преувеличивать роль слов в ущерб фактам и стоящим за словами понятиям. Бэкон предлагает искоренять «идолов театра», в основе которых некритическое следование авторитетам.
Метод познания
Бэкон считал необходимым создать правильный метод, с помощью которого можно было бы постепенно восходить от единичных фактов к широким обобщениям. В древности все открытия делались лишь стихийно, тогда как правильный метод должен опираться на эксперименты (целенаправленно поставленные опыты), которые должны систематизироваться в «естественной истории». В целом индукция выступает у Бэкона не только как один из видов логического вывода, но и как логика научного открытия, методология выработки понятий, основанных на опыте. Бэконовский индуктивизм получил развитие в 19 веке в работах Джона Стюарта Милля и др. В 20 в. трактовка индукции как логики открытия была подвергнута критике школой К. Поппера и др.
Свою методологию Бэкон понимал как определенное сочетание эмпиризма и рационализма, уподобляя ее образу действий пчелы, перерабатывающей собранный нектар, в отличие от муравья (плоский эмпиризм) или паука (оторванная от опыта схоластика). Бэкон различал опыты плодоносные, то есть сразу приносящие определенные результаты, и опыты светоносные, практическая польза которых заметна не сразу, но которые в конечном итоге дают максимальный результат.
«Новая Атлантида»
В «Новой Атлантиде» (1623-1624) рассказывается о загадочной стране Бенсалем, которой руководит «Соломонов дом», или «Общество для познания истинной природы всех вещей», объединяющее главных мудрецов страны. От коммунистических и социалистических утопий утопия Бэкона отличается своим ярко выраженным технократическим характером: на острове царит культ научно-технических изобретений, которые выступают главной причиной преуспеяния населения. Атланты обладают агрессивным и предпринимательским духом, причем поощряется тайный вывоз сведений о достижениях и секретах других стран членами «Соломонова дома». «Новая Атлантида» осталась незаконченной.
Хотя, как известно, Фрэнсис Бэкон никогда публично не заявлял о своей принадлежности к каким бы то ни было тайным обществам, вокруг его имени еще при жизни начал складываться мистический ореол, который в XIX и XX веках приобрел поистине мифический статус, особенно после опубликования ряда посвященных ему работ, где на основе сведений, заимствованных из разных источников — свидетельств современников, корреспонденции брата Фрэнсиса, Энтони, одно время возглавлявшего службу британской внешней разведки, и, наконец, сочинений самого лорд-канцлера, доказывался факт его причастности к «оккультному возрождению» в Англии XVII столетия. С этой целью на вооружение бралось все — не только само содержание его трудов, но и элементы их художественного оформления и даже скрытые закономерности, выявлявшиеся путем анализа содержащихся в них опечаток.
Правда, следует оговориться, что исследователями подчас руководил не столько чисто оккультный интерес, сколько желание найти подтверждение прочно овладевших умами современников слухов о том, что именно Бэкон был автором пьес, которые он выпускал под псевдонимом Уильям Шекспир.
Столь безудержное смешение оккультизма, элементов криптографии и литературоведческих исследований привело к тому, что реальная личность Бэкона едва ли не полностью растворилась в «бэконовском мифе», где желаемое выдается за действительное.
Но что же в действительности послужило тем первоначальным ядром, вокруг которого впоследствии сложился этот миф?
Хорошо известно, что Бэкон в течение всей жизни живо интересовался так называемой естественной, или экспериментальной, магией, к которой он относил такие «царственные» науки, как алхимия и астрология, причем решительно выступал против всяческого шарлатанства в этой сфере. По мнению Бэкона, истинные наука и мистический опыт не имеют ничего общего с подменой или обманом. Напротив, он ратовал, по выражению А. Ф. Лосева, за «точное эмпирическое исследование реальных вещей нашего реального опыта», то есть за магию научно-техническую, добивающуюся так называемых «чудес» научно-техническим путем. Эти принципы и их формы он изложил в своих трудах: «О великом восстановлении наук» и «Нравственные и политические опыты», где объявляет науку, в особенности науку прикладную, эмпирическую, законной наследницей и преемницей архаической магии, которая, дескать, к тому времени уже выработала свой внутренний ресурс и теперь должна передать эстафету новым формам познания скрытых свойств Природы.
Познав тайные законы материи, считает Бэкон, и, прежде всего, великую загадку взаимопревращения и взаимопроникновения веществ, человек способен достичь высшего, поистине божественного могущества и начать творить новые законы, которые коренным образом изменят его среду обитания, приведя ее в соответствие с высокими запросами «царя природы». Поэтому вместо типичных для мистической литературы восхвалений могущества и благ Всевышнего мы находим у Бэкона многочисленные и весьма подробно описанные «чудеса» технического прогресса, предвосхищающие многие изобретения далекого (если отталкиваться от времени жизни философа) будущего: самолеты, рентген, метеорологию и многое другое. Именно поэтому А. Ф. Лосев находит уместным говорить в данной связи о «технике XXI века», имея под этим в виду некий особый вид материализма, то есть материализм магический и мистический, нацеленный в первую очередь на обнаружение, говоря словами самого Бэкона, «знаков Создателя на Его созданиях, запечатленных и закрепленных в материи посредством истинных и тончайших средств». По мысли Ф. Бэкона, если и можно добиться такого обнаружения, то не путем отвлеченного схоластического богословия, а путем прикладного, экспериментального исследования, свободного от любых предрассудков и предвзятостей.
Поскольку в одиночку справиться со столь грандиозным замыслом вряд ли кому под силу, то Бэкон указывает в связи с этим на необходимость создания неких организованных обществ, члены которых активно поддерживали бы друг друга в своих начинаниях. «Воистину, — пишет он, — подобно тому, как сама Природа творит братство в семьях, так же и в процессе познания не может не сложиться братство на основе знаний и нравственности, восходящее к тому особому отцовству, что приписывают Богу, называя Его Отцом Просветления, или Света».
Эти слова не оставляют сомнении в том, на какое именно «братство» намекает автор: содружество адептов «естественной магии», в рамках которого научно-культурное «просветительство» органически дополнялось бы просветленностью божественным духом, то есть эзотерическим Гнозисом. По мысли Бэкона, такое сообщество «научных магов» явилось бы главной опорой и движущей силой духовно-научного прогресса, имеющего конечной целью расширение творческих возможностей человека до степени богоподобия.
С другой стороны, в дальнейшем Бэкон нигде не развивает и не конкретизирует эту тему «братства просвещенных». Более того, он даже высказывает (причем неоднократно) критические замечания в адрес некоторых видных представителей ренессансного оккультизма, включая самого Парацельса. Видимо, это объясняется только одним: необходимостью маскировки своих взглядов, ибо, занимая высокое официальное положение и постоянно находясь в центре завистливого внимания со стороны многочисленных соперников, он в противном случае рисковал прослыть «еретиком», а главное — утратить расположение Якова I, панически боявшегося всего сверхъестественного и даже сочинившего обширное руководство по изобличению ведьм. В силу принципа noblesse oblige(лат. «происхождение обязывает») лорд-канцлер пытался придать своим рассуждениям о «восстановлении наук» возможно более традиционный и невинный вид, и это удалось ему настолько, что с толку был сбит не только король Яков, но и современные исследователи.
Как бы там ни было, своей цели философ достиг: он сумел, не вызывая подозрений и нареканий, обеспечить себе «прикрытие» для реализации своих излюбленных идей и далеко идущих планов. Несомненно, что представление о Фрэнсисе Бэконе как великом конспираторе и криптографе имело своим истоком именно подобную двойственность и исходило от круга лиц, хорошо осведомленных о закулисных сторонах жизни политика. И, возможно, мы так никогда ни о чем и не узнали бы, если бы наследники философа, разбирая после смерти его архив, не наткнулись на манускрипт с текстом «Новой Атлантиды», своего рода современной версии знаменитого платоновского мифа. Собственно, следуя своей излюбленной идее о природе как чудесной книге, написанной Творцом «живыми» письменами, Бэкон постоянно питал глубокий интерес к символическому языку и толкованию древних мифов и преданий, в которых, как он не без основания полагал, заключена в иносказательной форме тайная мудрость тысячелетий.
Так, в небольшом, но весьма любопытном с этой точки зрения трактате «О мудрости древних» он дал оригинальную интерпретацию 28 ключевых образов античной мифологии, отождествляя каждый на них с каким-либо метафизическим принципом, или архетипом. Например, Орфей — архетип «универсальной философии». Протей — архетип материи. Пан — архетип мира природы. Прометен олицетворяет синтез науки и магии и тому подобное.
Что касается «Новой Атлантиды», то здесь платоновскую аллегорию Бэкон ко всему прочему «скрестил» с каббалой и более чем прозрачной розенкрейцеровской символикой. В центре повествования — обосновавшееся на уединенном и недоступном острове посреди океана (символ тайной мудрости, укрытой от взоров простых смертных) сообщество магов и мудрецов, перенявших свою мудрость от библейского царя Соломона, в память о котором главный центр этого сообщества именуется Бенсалем, то есть «дом Соломона». Это сообщество одновременно соединяет в себе и прошлое, поскольку его адепты искушены во всех формах древней магии, и будущее, поскольку оно основано на сугубо технократических принципах. Да и образ жизни, который ведут адепты ордена Бенсалема, знающие обо всем, что происходит во внешнем мире, но не ведомые никому за пределами острова, словно списан с устава какой-нибудь древней мистической секты вроде пифагорейской.
Так, им предписывается блюсти высочайшее целомудрие, а плотское общение допускается только в целях продолжения рода. (Здесь, несомненно, сказалась рациональная ненависть Бэкона к плотскому размножению, под влиянием которой он, кстати сказать, стал убежденным гомосексуалистом.)
Подробные описания внешнего вида и предметов убранства ритуальных помещений в доме Соломона тоже основаны на скрытых ассоциациях с розенкрейцеровской легендой и хитроумных символических ходах, причем основные атрибуты убранства — астральные знаки и инструменты типа угольника, циркуля и т. п. — стали в дальнейшем основными символами масонских лож. Очевидно, что описанное общество — не что иное, как реализовавшаяся розенкрейцеровская утопия: его члены осуществили «великое восстановление наук» и в результате вернулись к состоянию Адама до грехопадения — ведь именно так Фрэнсис Бэкон и авторы «розенкрейцеровских манифестов» представляли себе конечную цель духовной эволюции человечества.
Завершая этот краткий очерк о выдающемся «розенкрейцере» своего времени, нельзя не сказать о том, что «Новая Атлантида» стала основой не только всех технократических утопий нового времени, но и теории о пресловутом «жидомасонском заговоре», этой своеобразной формы воинствующего материализма. Как говорит один из персонажей «Атлантиды» (проводник по Бенсалему), мудрый еврей по имени Яабин (это имя составлено из названий двух священных колонн при библейском храме Соломона — Иакин и Боаз), обитатели острова ведут свой род от «колена Авраамова», а «нынешние законы Бенсалема происходят от тайных законов, начертанных Моисеем в каббале». Эти слова служат ярким доказательством того, что Фрэнсис Бэкон действительно был одним из самых проницательных и эрудированных людей своего времени!
Tags: Бэкон, Фрэнсис, Шекспир
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments